Дикий человекВыбирая себе супруга или супругу, надо всегда присматриваться к условиям и манерам воспитания, в которых он рос. Меня воспитывали в культурной, цивилизованной семье, где никто даже голоса друг на друга не повышал, а жизнь меня связала с человеком, которому не дали никакого воспитания, в самом прямом смысле этого слова. Живу, что называется с лесным  жителем, который даже здороваться, не приучен. В семье этот человек был последним ребёнком, предоставленным самому себе.

Отец с матерью работали в колхозе до темноты, а он находился якобы под присмотром старенькой бабушки, жили они в глухой деревне, где всего было домов двадцать. Иногда даже создаётся такое впечатление, что там и бабушки никакой не было! Его не приучили думать о других: воспитан по принципу – лишь бы мне было хорошо. Он  может съесть всё до последней капли, и не думая, а может быть, кто-то ещё не ел. Человек, выросший в лесу, как волк – сколько его не корми, всё равно в лес тянет. Он никогда не летал в самолёте, не ездил на поездах, наверное, если его посадить в самолёт у него случится инфаркт. Этот человек никогда не посещал места общественного питания, но вот возникает вопрос, откуда у него тогда такая привычка – не убирать за собой со стола после еды, как будто он поел в ресторане. У него нет такого понятия как вежливость: уступить место другому человеку, помочь поднести тяжесть и т. д. Его речь состоит из восьмидесяти процентов нецензурных слов и слов, не существующих в русском языке. Например: помочь – в его устах звучит, как «подсобить». Он искажает почти все окончания слов, например: закипает – он произносит как «закипат» и т. д. И это, в наше современное цивилизованное время  всё относится к человеку, которому, даже нет сорока лет. Каждый раз удивляешься, что в наше время ещё сохраняются пережитки старого и не искореняются. Но у всего этого есть и свои плюсы. Этот человек почти ни в чём не отказывает, делает всё, что не попросишь. Чувство жадности у него не то, что не развито, он вообщё, по–моему, без него родился. Он готов отдать всё, что у него есть без всякой жалости.